Никита Михалков: «Я не хочу быть понятным, я хочу быть понятым»

В рамках фестиваля «Золотой витязь» наш город посетил Никита Михалков - актёр и кинорежиссёр, народный артист РСФСР и председатель Союза кинематографистов России. В Омске Никита Сергеевич встретился со зрителями, ответил на их вопросы, рассказал о своей работе и пообещал городу международный кинофестиваль. 

«Гитлер капут» в стране Достоевского

- У меня нет заготовленного монолога, фиксированного мастер-класса, с отшлифованными формулировками, с программой, рассчитанной на столько-то времени. Сегодня хочу узнать ваше мнение, ответить на вопросы и постараюсь при этом быть максимально искренним и открытым.

Сегодняшняя ситуация в кинематографе представляется мне очень трагичной. Вектор, который сейчас обозначен, так называемый арт-хаус, на самом деле не является арт-хаусом. Это, как правило, слабые картины, отличительная черта которых - унизительное ощущение себя русским человеком или человеком, живущим в нашей стране.

Мы перестали смотреть свое кино. Сегодня самый популярный отечественный фильм - «Гитлер-капут». Но ведь невозможно существовать в стране Пушкина, Достоевского и Толстого и считать, что настоящее искусство - это «Гитлер-капут» или «Яйца судьбы». Это немыслимо!

Нам остается американское кино - хорошее, грамотное, богатое. Но оно не имеет к нам никакого отношения. Оно не может впустить нас в себя, не может соответствовать нашему внутреннему состоянию, нашей культуре как таковой.

Вектор должен измениться, иначе мы просто потеряем кинематограф, а это будет слишком тяжелой потерей.

«Главное достижение»

- Над чем вы работаете сейчас?

- Сейчас я начинаю снимать картину о 20-х годах, о Гражданской войне. Мы объединим в одну общую историю два произведения Ивана Бунина - рассказ «Солнечный удар» и его оглушительную, страшную книгу «Окаянные дни». Я 36 лет шел к этой картине. Не знаю, возможно ли хотя бы на треть передать на экране то фантастическое дыхание, которое есть у Бунина в «Солнечном ударе». Это всего одиннадцать страниц - одиннадцать страниц ни о чем, почти без диалогов, которые заканчиваются фразой «поручик чувствовал себя постаревшим на десять лет».

- Есть мнение, что Художник - это тот, кто не получает деньги за свое искусство, а когда он начинает получать деньги - перестает быть художником. Что вы об этом думаете?

- Я не согласен с точкой зрения, что художник должен быть нищим, больным и валяться пьяным под забором. Это заблуждение русской интеллигенции. Художник должен жить нормальной жизнью. Другой разговор, когда ты не находишь гармонии между собой и миром, но остаешься верен себе, своей внутренней гармонии. Достоевский регулярно писал журнальные статьи, потому что ему надо было зарабатывать. Но все равно он писал то, что писал Достоевский, а не то, что заказал издатель. И в этом самое главное. Это величайшее счастье, когда ты говоришь то, что думаешь, и тебе за это еще и платят. Но если тебе не платят, а ты не можешь не говорить - я снимаю шляпу. Мне остается только надеяться, что когда-нибудь, когда тебя уже, может быть, не будет на свете, за то, что ты говорил, получат деньги твои родственники.

- Все ваши фильмы сопровождает потрясающая музыка. Как вы ее находите? С какими композиторами работаете?

- Я не пробовал работать ни с кем, кроме Эдуарда Артемьева. Все мои картины, кроме одной - «Очи черные», сделаны им. Это великий композитор. Великий не только тем, что он пишет прекрасную музыку, но и тем, что для него музыка - это все, что слышно вокруг.

Музыка - это нечто всепроникающее и абстрактное, что действует сначала на сердце, потом на мозг. Когда мы записывали музыку к фильму «Раба любви», им была написана потрясающая тема к сцене, где убивают оператора Потоцкого. В руке у Елены Соловей чашечка. Это был сильный музыкальный момент. Но я понял, что этой эмоцией мы поднимем зрителя так, что к финалу нам его уже будет не поднять. И я попытался Эдуарду на это как-то аккуратно намекнуть. И он понял - и в результате оставили только звук чашечки, стучащей о блюдце. И это для него тоже было музыкой.

Вообще, звуковым сопровождением картины мы занимаемся очень тщательно, порой подбирая звук шагов под тональность звучащей музыки.

- Почему «Жмурки»?

- Мне многие задают этот вопрос: зачем вам это? Понимаете, когда корабль долго находится в плавании - его загоняют в док и очищают от ракушек. Так же и актер должен время от времени ломать стереотипы, которые сам же создал. Когда меня пригласили сняться в этой картине, я сказал, что не буду играть мафиози в кожаном пальто, их уже и так много. Я предложил сделать эдакого идиота, который нечленораздельно мычит и всё такое. И это для меня было внутренним очищением, возможностью сказать всем: я не стал ни золотым, ни платиновым памятником самому себе, я такой же идиот, как и мой герой.

- Вы уже пятьдесят лет в кинематографе. Скажите, что вы считаете своим главным достижением и главным разочарованием?

- Своим главным достижением и главным разочарованием я считаю то, что я пятьдесят лет в кинематографе.

О разном

- Возможно ли сегодня возрождение провинциального, или, если точнее, регионального кинематографа?

- Вообще, провинция - это понятие, испорченное так называемой интеллигенцией. «Это провинциально» - что-то вроде ругательства. Но провинция - это всего-навсего отдаленность от центра. Ведь не всегда то, что отдалено от центра, должно быть хуже. Провинция - самое чистое, что есть в нашей стране. В центре есть тусовки, машины и Газпром, но провинция - это то, что делает Россию такой, какая она есть. Москва - столица Рублевки, Санкт-Петербург - столица Санкт-Петербурга. И полагать, что если менять местами начальство из Петербурга в Москву и обратно, то от этого что-то изменится, - ничего не изменится до тех пор, пока не будет услышано дыхание всей страны.

Когда получаешь завтрак в гостинице в Гонконге - а до этого вечером ты выпил, и с утра не сразу понимаешь, где находишься, - по этому завтраку невозможно определить, где ты: в Гонконге, Лондоне, Париже или еще где-то. Вот таким же является и интеллектуальный «макдоналдс», покрывающий мир. Мы стремимся быть похожими на кого-то, хотим быть понятными. А я не хочу быть понятным, я хочу быть понятым. Я не хочу опускаться до «макдональдса», я хочу, чтобы весь мир поднялся до уровня русских пельменей.

Все эти киностудии - дело времени. Я надеюсь, что, может быть, даже с будущего года, здесь в Омске, между Каннами и Москвой, будет постоянно действующий международный фестиваль молодой режиссуры. Это сможет дать толчок для появления здесь киностудии. Мы уже говорили с губернатором об этом. Пока всё в области разработки, но я думаю, что это вполне реально.

Как можно жить

- Согласны ли вы с признанием фильма «Шапито-шоу» лучшим за последние десять-пятнадцать лет?

- Я считаю, что это блестящая картина - свежая, лихая, бесстрашная, такая летящая по форме. Может быть, я преувеличиваю, но для меня «Шапито-шоу» - это сегодняшнее «Я шагаю по Москве» - по легкости и по вот этому пониманию запаха времени. Я надеюсь, что следующий фильм Сергея Лобана будет не хуже.

- На фестивале в Каннах была отмечена российская картина «В тумане» Сергея Лозницы. Что вы думаете об этой картине?

- Я видел только его предыдущую картину, которая была отмечена большим количеством международных наград, и считаю ее оскорбительной для себя. Я хочу понять: хотят ли люди, чтобы их дети воспитывались на таком кино? Вы хотите, чтобы ваши дети представляли вас, страну, в которой они живут, так, как это показано в кино, получающем международные премии?

Говоря о режиссере, который снял фильм «В тумане», я могу сказать: он живет в Германии, а снимает кино о России. Я бы хотел видеть правду о себе, пусть даже самую жестокую, но правду с любовью. Как сказал один старец гениально: «Жестокая правда без любви есть ложь». И это справедливо: ты должен любить хоть кого-то, и я, как зритель, должен знать, кого именно.

Проблема такого кино в том, что режиссер смотрит сверху вниз на человека-муравья, матерящегося, блюющего, копошащегося в помоях - а сам живет в Германии. Нет! Ты иди сюда, копошись вместе со всеми и снимай это изнутри! Очень просто сегодня снять картину «так жить нельзя». Приезжаете в школу, на вокзал, в морги или на кладбище и снимаете. Меня же интересует: как жить можно? Как жить нельзя - мы уже и так знаем.

Об омских зрителях

В завершение встречи Никита Сергеевич поделился своими впечатлениями:

- Вечер прошел замечательно, как говорится - на чистом сливочном масле. Я вижу, что люди задают вопросы именно для того, чтобы услышать ответы. Вижу заинтересованных людей, нескучных, не тех, кто интересуется - с кем спит кто-то из актеров. Это очень важно лично для меня, таким образом я понимаю время и общество, состояние того или иного региона.

Павел Креслинг