Учитель шахмат

Никого не знаю так долго, как Константина Терентьевича Исакова: с сорок пятого года. Тогда он, не окончив из-за открывшейся фронтовой раны военного училища, возвратился в Омск.

В начале войны тоже возникли сложности: оказался в стройбате. Почему не в обычной части? Вариантов ответа маловато. Или здоровье желает лучшего… Или в анкете что-то обнаружили… В нашем случае вернее последнее: отца в тридцать седьмом «за антисоветскую агитацию» посадили. Стройбат, куда попал восемнадцатилетний Костя Исаков, был укомплектован в основном такими же «членами семьи врага народа», ЧСВН, как их сокращенно именовали в официальных документах, даром что по стране гуляла запущенная «вождем народов» байка: «сын за отца не отвечает». Подозреваю, соответствующие инструкции строго-настрого запрещали доводить данный контингент до непосредственного соприкосновения с противником. Но война приближалась к Волге, и пришлось поступиться бдительными ограничениями. Дальше – Курская дуга, тяжелое ранение… После госпиталя направили в училище…

Познакомили нас шахматы. В здании, где теперь располагается областная администрация, шло первенство города. Исаков играл. Я был зрителем. По причине завидной моложавости все звали его Костей. Без обид откликался. Однажды задержался у его столика подольше. Разбиралась завершившаяся партия, но интересовали меня не столько мелькавшие на доске позиции, сколько сам Исаков. Еще школьником он выиграл чемпионат области, получил редкую в наших краях первую категорию. Представляете, с каким восхищением я, мальчишка, смотрел на него...

Хитроумные фигурки сделались друзьями Кости в бесконечно далекие двадцатые годы. Позднее был Дом пионеров, кружок Гаврилы Андреевича Уфимцева. Вслед за своим отцом, Андреем Николаевичем, он поднимал омские шахматы. До сих пор Константин Терентьевич загорается, рассказывая о нем. Бывшего боевого офицера Гаврилу Уфимцева расстреляли в тридцать седьмом… С начала сороковых кружок вел эвакуированный в Омск сильный мастер Алексей Сокольский. Затем пришло время учителя математики из вечерней школы Константина Исакова, и тридцать лет омская детвора набиралась в его кружке шахматного ума-разума.

Плюс к тому… О, это самый главный плюс! Моя жена, много лет работавшая в вечерней школе, где Исаков был завучем, а «под занавес» – директором, утверждает: более уважаемого коллегами и учащимися, более интеллигентного и в высшей степени порядочного человека ей встречать в учительской среде не доводилось. В меру требовательный, приветливый, несуетливый, он создавал вокруг себя атмосферу доброжелательного, умного отношения друг к другу и к делу. По единодушному признанию бывших кружковцев, это скорее, чем что-либо, способствовало их шахматным успехам. К нему хотелось идти, а уходить – никогда не хотелось. Уверен, мои результаты оказались бы куда выше, пройди я в свое время школу Исакова.

«Учитель, воспитай ученика, чтоб было у кого потом учиться». Перефразировка строчек Евгения Винокурова в разговоре о Константине Терентьевиче вполне уместна. В пятидесятые подопечные уже на равных встречались с ним за доской – правда, не всегда с успехом. Проиграл ему матч на звание чемпиона города Юрий Лейбов. Спустя годы – Владимир Грохотов. Не расстраивался, если верх брали они. Когда же вчерашние кружковцы дружно устремились к шахматным звездам, почувствовал себя и вовсе счастливым.

Тренерской работой не ограничивался. В сорок седьмом пробился в финал первенства России, стал кандидатом в мастера, выиграл чемпионат Омска.

Здесь кое-что требуется объяснить. Долгое время первая категория являлась последней ступенькой перед званием мастера, обладателей которого не на шутку влюбившаяся в шахматы страна знала наперечет. Сильных кандидатов в мастера – тоже, хотя, по моему разумению, абсурднее как по звучанию, так и по содержанию этого учрежденного перед войной промежуточного то ли звания, то ли разряда лишь словосочетание «кандидат наук». Омская газета, не совладав как-то с порядком слов, назвала их «мастерами в кандидаты». Конечно, сегодняшние шахматисты пожмут плечами: стоит ли ломать копья из-за такой малости?.. Понять можно. Сейчас, когда международных гроссмейстеров почти полторы тысячи и не взобрался на лучезарные вершины разве ленивый, разглагольствовать «на полном серьезе» о кандидатах в мастера – занятие сомнительное. Но мы-то играли в другое время и, сдается мне, в другие шахматы, так что не слишком удивляйтесь экскурсам в шахматное прошлое. Рассказывая об Исакове, без них обойтись сложно.

Как, к примеру, минуя подобные подробности, объяснишь, почему он, четыре раза выигравший областной турнир, пять раз становившийся чемпионом города, чемпион РСФСР в составе команды Омской области, участник многих республиканских и союзных соревнований, так и не получил звания мастера? Да что мастера… В середине пятидесятых многих кандидатов в мастера, в том числе Исакова, опустили до первой категории. Предлог высосали из пальца: не подтвердили вовремя свою шахматную квалификацию. Представляете, что творилось бы в легкой или тяжелой атлетике, если б мастеров спорта лишали заработанных трудом и потом званий из-за недостаточно высоких результатов в очередных соревнованиях, а в шахматах совершенно несъедобное это блюдо было включено в меню. И посыпались кандидатские головы. Доходило до абсурда: на всю Сибирь в какой-то момент осталось шесть кандидатов в мастера.

К слову сказать, не единственный опыт облавы на шахматистов. В начале тридцатых для мастеров придумали так называемую «проверку». …По образцу практиковавшихся в партии «чисток». Среди тех, кто не сумел благополучно пройти ее, оказался дважды побеждавший в первенстве Омска Петр Измайлов. Первый чемпион Российской Федерации (в составе СССР). Первый сибирский мастер. Будучи начальником геофизической партии, Измайлов редко выступал в соревнованиях, и одного из сильнейших шахматистов страны, не моргнув глазом, низвели до первой категории. Только не подумайте, что диковатые рокировки в обратную сторону чья-то блажь, бюрократические выверты на почве переутомления или недостаточно калорийного питания… Советских людей в преддверии тридцать седьмого года приучали: вы целиком зависите от того, что решат «наверху». …Через несколько лет Измайлова расстреляют. Ну, а жонглирование кандидатскими разрядами в пятидесятые – скажем так, прощальный салют незабвенному прошлому либо… отрыжка, благо, напасть сравнительно скоро окончилась. Стоило объявиться в омском первенстве кандидатскому нормативу, как Константин Терентьевич наверстал упущенное.

Полученная информация, думаю, поможет составить представление о его реальной шахматной силе. Но Исаков не был бы Исаковым, если б ограничивался выступлениями в турнирах. Лучшая половина шахматной биографии многолетнего омского чемпиона впереди, только теперь рядом с ним всегда будут ученики. Они добьются того, что не удалось ему. Мастерами станут Юрий Лейбов, Владимир Грохотов, Владимир Поздняков. Искрометный Лев Белов притормозит в чемпионате России в шаге от первого места. Якову Русакову удастся добраться и до него.

Для областного города такой мощный выброс шахматной энергии поразителен, тем не менее предшествовавшие приходу Виталия Цешковского успехи омичей порой кажутся лишь репетицией, легкой (хотя и абсолютно обязательной) разминкой перед фантастическими стартами наконец-то появившегося в Сибири гроссмейстера. Талантливейший ученик Исакова словно взялся доказать всей стране, всему миру, какую замечательную школу прошел в кружке Дома пионеров. Дважды чемпион России. Дважды чемпион СССР (первый раз в паре с Талем). Победитель множества международных турниров. Половины очка не хватит ему, чтобы стать претендентом на шахматную корону. Он войдет в символическую десятку сильнейших шахматистов мира.

Написал «школа», имея в виду, понятно, не образовательное учреждение, но подоспело время рассказать и о нем. Речь пойдет об открытой в 1977 году шахматной школе – ДЮСШ-15. Омск, несмотря на громкие победы лидеров, здорово задержался на пути к ней, и бог знает, сколько времени еще потребовалось бы ждать ее открытия, если б не Александр Иванович Азаров. Заведующий областным отделом народного образования (но отнюдь не шахматист), он в одном из городов был буквально потрясен, увидев глубокомысленных питомцев такой школы за игрой. Последующие ходы Азарова просчитываются элементарно, тем паче что в Омске их давно дожидался потенциальный директор будущей шахматной школы Исаков.

Первым делом Константин Терентьевич, естественно, пригласил преподавать в ней своих бывших кружковцев – Якова Русакова, Льва Белова, Геннадия Варфоломеева, Адольфа Фельдмана. Консультировать юных шахматистов во время приездов в Омск согласился Виталий Цешковский. Шахматы – медленная игра, любой успех готовится годами, десятилетиями, но омские мальчишки и девчонки оказались чертовски талантливы. Дважды брали верх в республиканских соревнованиях шахматных школ, в 1984-м выиграли Первые молодежные игры России, а Костя Старосек, Олег Сандер, Костя Ланда, Слава Захарцов, Ваня Смыковский, Алеша Лубашов один за другим становились чемпионами Омска, Эльдар Мухаметов – чемпионом Омской области. В женских шахматах – аналогичная картина, в командных соревнованиях – тем паче, и это лишь верхушка айсберга. Одновременно Белов, приняв эстафету у Виктора и Александры Кисловых, дает уроки будущему чемпиону России гроссмейстеру Марату Макарову; Русаков опекает завтрашнего гроссмейстера Константина Ланду, Варфоломеев готовит к гроссмейстерскому плаванию Вячеслава Захарцова. Шахматные внуки Исакова. Не случайно ему первому (и пока единственному) из омичей тридцать лет назад присвоили звание заслуженного тренера по шахматам. В Сибири он тоже первый.

Здесь бы всем от души порадоваться, но кое-кого успехи школы – успехи Исакова – начали раздражать. Об этом не принято писать, однако зависть, пересуды пока никто не отменил. Они ли мешали работе либо что другое, можно спорить, только в восемьдесят четвертом Константин Терентьевич покинул школу. За ним последовал Белов, кое для кого тоже не очень удобный человек. Категоричный… Со своим мнением… Не стало Русакова…

Уход Исакова оказался страшным ударом. Если за первые десять лет (семь при нем и несколько, пока работали Русаков и Белов) было подготовлено десять будущих гроссмейстеров и мастеров, то за следующие двадцать – один. Именно Исаков, многоопытный педагог и одновременно сильный шахматист, являл собою редкий сплав качеств, необходимых руководителю такого коллектива. И хотя Константин Терентьевич говорит, что уволился «по собственному желанию» (подоспела пенсия, а получать ее дополнительно к заработку тогда не полагалось; серьезные проблемы со здоровьем возникли у родных…), полагаю, это половина правды. Не мог же он, учитель и шахматист до мозга костей, полвека отдавший любимой игре, вдруг, когда сил было еще ох как немало, взять да отказаться от школы, которую сотворил своими руками. И никто не остановил, не закричал: «Куда же вы?.. Вернитесь!». Даже потом, когда все увидели, чем обернулся уход Учителя… даже потом, когда он сам, наблюдая, как школа год за годом теряет высоту, корил себя за опрометчивое решение, – никто пальцем о палец не ударил, чтобы вернуть его. Ушел – так ушел… Незаменимых нет... Только Константину Терентьевичу замены не нашлось…

Беда не приходит одна. Через сколько-то времени уедут Макаров, Ланда, Захарцов. В России сейчас 229 гроссмейстеров, у нас – ни одного. Это при катастрофической девальвации высшего звания. Заурядная шахматная провинция.

Трудно омским шахматам без Исакова, но если, размышляя о прошлом и уповая на будущее, попытаться понять, что все же помогало ему побеждать не только за шахматной доской, наверняка придем к выводу: стойкость. Судьбе было угодно постоянно испытывать Константина Терентьевича на прочность. Расстреляли учителя… Ни за что ни про что посадили отца… Долго напоминало о себе фронтовое ранение… Лишили спортивного звания… Остался без выстраданного детища – шахматной школы… Похоронил лучших учеников… Болезни и смерти обрушились на семью… Другой и половины не выдержал бы, а он знал, он чувствовал: нужен, необходим тем, кто рядом. Им не обойтись без него…

Без таких, как Исаков, вообще не обойтись…

Фото Сергея Антошина и Анатолия Черненко (Новосибирск)