Николай НОВИКОВ: «Мы фактически жили на работе»

– Отслужив в армии, я окончил Омский политехнический институт и пришел работать на завод Баранова. Стал кандидатом в члены партии. А через восемь месяцев меня пригласили в управление КГБ и предложили перейти на работу в это ведомство. Как инженер, я был определен на участок кураторства авиационной промышленности города Омска.

– В чем заключалась ваша работа?

– Одной из наших основных задач была защита экономики – расследование всевозможных ЧП на предприятиях.

В один прекрасный день на заводе Баранова была умышленно остановлена поточная линия, на которой изготавливались коробки передач для Московского автомобильного завода. В механизм подложили предмет, снявший цепь с шестерни, и конвейер остановился. Мы занялись расследованием. И выяснили: в бригаде, которая работала на конвейере в субботу, один активный паренек оказался. Он всех стал уговаривать, мол, давайте сделаем выходной себе, съездим на остров Карбышева, отдохнем…. И решил таким образом избавить всю бригаду от работы.

Другой случай: я тогда был уже начальником городского отдела, только домой пришел - звонок раздался от дежурного: на хлебозаводе № 1 диверсия – сломана основная тестомесильная машина. Пришлось ехать разбираться. Все оказалось элементарно – на завод был принят юноша, который толком ничего не знал. Его поставили на простую операцию: идет шнек, гонит муку в эту тестомесильную машину, если мука просыпается по ходу, женщина ее подметает и ссыпает в коробки. Паренек должен эти коробки отнести на верхний этаж, где работают сита, и опустить туда. А он решил по лестнице не бегать, просто открыл люк перед тестомесильной машиной и высыпал в него муку без просеивания. В муке оказалась тряпка. Она попала на шнек, ее закрутило, и ось лопнула. Мы даже не стали возбуждать уголовное дело и передавать его в прокуратуру, просто передали в обком партии информационную записку.

– Получается, вам приходилось заниматься самыми разными вопросами?

– В 1980-м первый заместитель главы КГБ Андропова Цвигун сказал так: если народ будет беспокоить работа бани, мы займемся банями. Сфера нашей деятельности очень расширилась. Народ приходил в органы КГБ как в последнюю инстанцию – со всеми болячками, со всеми невзгодами. Нашим руководителям даже приходилось несколько раз решать вопрос с восстановлением на работе неправомерно уволенных.

– А с настоящими вредителями сталкиваться доводилось?

– За время моей работы шпионов мы не выявляли. Если рассуждать логически, ни одна спецслужба не найдет столько разведчиков, чтобы насадить их в каждый город. В основном разоблачения были в Москве. У нас город был закрытый, иностранцев сюда не допускали. Транзитом по железной дороге они проезжали, но без остановки. На заводе Баранова оборудование монтировали немцы – они жили в городке Нефтяников. Там они свободно гуляли, посещали рестораны, кинотеатры. А по городу передвигались только на автобусе с сопровождением.

– Ваша работа все время была связана с промышленностью?

– Еще мне пришлось заниматься формированием новых подразделений КГБ. В 1974 году я был направлен в Любинский район на идеологическую работу, чтобы снять миграционные настроения, возникшие среди живших там немцев. Но потом снова вернулся в промышленность – стал заместителем генерального директора ПО «Полет» по режиму. «Полет» тогда поставлял ряд узлов для ракетного комплекса «Энергия». Помню, мы приехали на Байконур, посетили монтажно-испытательный комплекс, где в один узел собиралась вся эта система – пять ракет, а сверху «Буран». При виде этой мощи возникло такое эйфорическое состояние, гордость, что мы создаем величие страны...

В то время о «Буране» никто не имел права говорить, поэтому на заводе использовали закрытую почту, шифровки, для сборки узлов «Энергии» были построены отдельные ангары. Токари и фрезеровщики не знали, для чего изготавливают детали, в курсе всей информации были только сборщики. Естественно, каждый из них предварительно проходил проверку – как раз мое подразделение этим занималось.

– С какими трудностями вам приходилось сталкиваться?

– Приходилось анализировать большой объем информации. Никаких компьютеров тогда не было, только ручка и время. Задачи, которые стояли перед нами, требовали постоянного внимания и больших временных затрат. Мы фактически жили на работе – приходили к восьми утра, а домой возвращались чаще всего после девяти вечера.

– Но этой непростой работе вы отдали четверть века. Что в ней привлекало?

– Вы знаете, я сам себе часто задавал этот вопрос. В первую очередь – особый микроклимат в коллективе. У нас взаимовыручка была на первом месте. И конечно, ощущение, что ты делаешь полезное дело.