Ценой собственной жизни... 17 июня - День медика

Мы, к сожалению, чаще ругаем врачей, нежели хвалим, а ведь ради своих пациентов они порою рискуют собственной жизнью. Пример - техногенная катастрофа, не имеющая аналогов в истории Омска. Тогда, в июле 2000-го, на станции Комбинатской прогремел мощный взрыв, в результате которого пострадали десятки людей. В списке погибших и пострадавших - люди в белых халатах. Сегодня мы рассказываем о тех, кто до конца выполнил свой профессиональный и человеческий долг.

Опасный груз

На станцию Комбинатскую состав из Сургута прибыл по расписанию. Или точнее, он встал под разгрузку на железнодорожных путях УПТК треста «Омскнефтепроводстрой», что всего в каких-нибудь восьмистах метрах от вышеупомянутой станции. Среди прочих вагонов - четыре цистерны с горючим, получатель - один из омских кооперативов. «Бочки» - чужие, и рабочие занялись перекачкой их содержимого в собственные цистерны. Позже машинист маневрового тепловоза Виктор Горбунов должен был отогнать их по назначению.

А дальше все завертелось, как бешеное колесо. Когда машинист появился возле путей, огонь уже пожирал одну из цистерн. Прочь от нее бежал охваченный пламенем помощник Виктора Кузьмича.

- Сто-о-ой! - кричал ему вслед Горбунов, но напрасно. Парень не услышал и продолжал бег. Машинист кинулся следом, чтобы сбить пламя, да куда там... Инвалид третьей группы, он физически не мог догнать своего куда более молодого помощника. А когда все-таки добежал, тот уже скинул одежду и потушил себя сам. Правда, как, вряд ли сейчас вспомнит.

Едва не сгоревший заживо парень был в ступоре, а злосчастная «бочка» могла взорваться в любое мгновение.

- В кабину!!! - крикнул помощнику Горбунов, а сам побежал отцеплять от горящей цистерны с бензином три остальные, еще не охваченные огнем. Он хорошо понимал, что если пламя перекинется и на них - всем кранты. Сейчас самое главное - увезти взрывоопасные «бочки» подальше. То и дело сигналя, Виктор Кузьмич гнал свою маневрушку в сторону станции Комбинатской. Впрочем, там уже знали о том, что случилось. Кто-то набрал «01».

Диспетчер пожарной охраны принял сигнал о ЧП в 20.59, а всего через пару-тройку минут под завывание сирен к месту уже спешили первые боевые расчеты. В 21.14 они начали заливать бока раскаленных цистерн. Казалось бы, все самое страшное позади, но в половины десятого окрестности разорвал грохот. Взметнувшийся в небо кроваво-красный гриб взрыва был виден в любой точке Омска.

«Напалмовая атака»

Заступая в то утро на смену, фельдшер «скорой помощи» Юлия Шнайдер не знала ни о цистернах, идущих в Омск из Сургута, ни об их содержимом, ни о разгрузке близ Комбинатской. Девушка вообще не должна была дежурить в тот день, но подружка попросила подменить. Добрая и отзывчивая, Юлия согласилась.

- Ну что же, раз хочешь - поехали, - улыбнулся врач Петр Рациг, не возражавший против этой замены. Да и чего возражать, если таких специалистов, как Юлия Шнайдер, было еще поискать? К тому же он знал, что девушка готовится к отъезду в Германию, уже оформила необходимые документы, так что эта совместная смена вполне могла стать последней для них. Петр Федорович и подумать не мог, что для Юлии она станет последней во всех смыслах этого слова.

Сделав приглашающий жест, врач сел в машину, девушка - следом, и старенький «рафик» с красным крестом на борту тронулся с места по первому вызову. А затем по второму, по третьему, по четвертому - на «скорой» скучать не приходится. Пенсионерка с гипертоническим кризом, парень, порезавший руку, девушка с высокой температурой - всё как обычно, всё как всегда. А ближе к вечеру экипаж Рацига вызвали к самоубийце, что, по народной примете, к новым смертям. Впрочем, медики в приметы не верят, не обратили внимания и на эту.

Только вернулись, как ожил динамик: «Пожар на железной дроге, есть пострадавшие!»

И снова: «Бригада - на выезд!», и снова водитель Геннадий Расторгуев давит на газ до упора, лавируя между машинами. Главное - не опоздать, не упустить то мгновение, которое может стоить пострадавшему жизни. Геннадий - шофер экстра-класса, более двадцати лет за баранкой, и ни единой аварии. Город он знал, как собственную квартиру, на место ЧП домчались в кратчайшие сроки. Первое, что увидели, - это объятую пламенем «бочку». Но борьба с огнем - дело пожарных, у медиков иные задачи.

- Куда проезжать? - крикнул Петр Рациг, выпрыгивая из машины еще на ходу. - Где пострадавший?!

Один из спасателей махнул рукой в сторону небольшой бетонной коробки без крыши и окон. «Быстрее, он там, в растворном узле!»

Врач бросился внутрь. На полу лежал человек, больше похожий на черную мумию. Из одежды на нем не было ничего - сгорела, причем вместе с кожей.

- Юля, давай кислород, обезболивающее! - крикнул фельдшеру Рациг. Несмотря на ожоги, пострадавший был еще жив. А значит, еще оставался пусть маленький, но все же шанс на его спасение.

Пока Петр Федорович осматривал пациента, Расторгуев успел подогнать «скорую» к воротам растворного узла. Фельдшер Юлия Шнайдер, сидя в салоне, наполняла лекарством шприцы. В этот момент и рванула цистерна.

Врач находился внутри бетонной коробки, поэтому услышал лишь слабый хлопок. Толстые стены смогли приглушить грохот взрыва, но зато сверху защиты не было никакой. Крыша в растворном узле, напомним, отсутствовала, что привело к самым страшным последствиям.

Как уже после трагедии выяснили специалисты гостехнадзора, в цистерне был не бензин, а дистиллят газоконденсата. Если проще - это нечто вроде напалма, которым американцы во время войны во Вьетнаме заживо жгли партизан. И поток такого «напалма» обрушился сверху на головы медиков и пациента, которого они пытались спасти. Его, а также Геннадия Расторгуева и Юлию Шнайдер, огненной лавой вышибло метров на семь. Петра Рацига же отбросило в угол ударной волной. Может быть, благодаря этому он все-таки выжил.

Клятва Гиппократа

Сколько Петр Федорович был без сознания, неизвестно. Очнувшись, он понял, что лежит на полу и ободранными до крови руками роет бетон. Кое-как обретя вертикальное положение, Рациг вышел наружу и двинулся в сторону железнодорожного полотна. То, что увидел врач, не могло быть реальностью - скорее уж кадрами из кинохроники про войну. Вдоль путей - оцепление, всюду люди в белых халатах, носилки... И стоны несчастных обгоревших людей, которых куда-то тащили на этих носилках. У одного человека вместо спины было кровавое месиво, у другого - сожженные руки. Этот последний оказался пожарным, который и после взрыва не бросил брандспойт и боролся с огнем, пока не сгорели все его десять пальцев.

Впрочем, со стороны Петр Федорович и сам выглядел не многим лучше. Попав под «напалм», он так обогрел, что его не узнали даже коллеги, прибывшие на место ЧП. Но обращаться за помощью к ним Рациг не стал. Какие врачи, если и он - тоже врач скорой помощи? А самое главное - в юности клятву Гиппократа давал, и значит, пока еще может стоять на ногах, должен спасать пострадавших!

И Рациг спасал, пока вдруг не понял, что вот-вот упадет без сознания. Его погрузили в машину с красным крестом и увезли в ожоговый центр.

Всего в этот центр с Комбинатской с ожогами разной степени тяжести поступили шестьдесят четыре человека. Спасти удалось не всех. Юлия Шнайдер скончалась на седьмой день после той катастрофы, врачи оказались бессильны. Позже на фасаде здания городской станции скорой помощи в память о ней установили мемориальную доску. Мемориальную доску установили и на стене автобазы, где работал водитель Геннадий Расторгуев, который погиб, спасая людей. Указом Президента России Владимира Путина Юлия Шнайдер и Геннадий Расторгуев посмертно награждены орденами Мужества.

Петр Рациг провел долгое время в реанимации, перенес семь операций, но на «скорую» уже не вернулся. Практически полная потеря трудоспособности и, как следствие, инвалидность поставили крест на работе врача. Указом Президента России ему вручили медаль «За спасение погибавших».