Когда спрашиваешь об Александре Казанцеве, с ответом возникают затруднения. Либо вовсе не знают, о ком речь. Либо что-то припоминают после подсказки. Между тем не так давно его фантастические романы выходили один за другим. Их читали на двадцати пяти языках.
Так-то оно так, однако рядом заметное падение интереса к научной фантастике и - в еще большей мере - к книгам, к личности Александра Казанцева. Он остался в своем времени - противоречивом донельзя, погрязшем в ложных догмах. Самый «идейно выдержанный» среди мастеров этого жанра. Постоянно подгонявший свои произведения под утвержденный очередным съездом партии политический знаменатель. Не случайно подгонявший...
Его дед Григорий Иванович Казанцев - купец, скотопромышленник, заводчик - ворочал в наших краях миллионами. Дед по материнской линии, гусарский полковник Казимир Курдвановский, был сослан в Сибирь после подавления польского восстания 1863 года. И у отца анкета противоречивая. Петр Григорьевич Казанцев служил в армии Колчака, пока волей случая не оказался под красными знаменами. Демобилизовался после ампутации отмороженных пальцев рук. «Всё смешалось в доме» Казанцевых, но не настолько, чтобы закрыть глаза на сгущавшиеся над ними тучи. Может, оттого в девятнадцатом перебрались в Омск... Здесь легче было затеряться.
Но интереснее иного романа жизнь самого Александра Казанцева. Он родился в начале XX века, а ушел в начале века XXI, и чего только не вместили в себя эти без малого сто лет...
В шестнадцать прорвался в институт.
В двадцать три - главный механик металлургического комбината.
В тридцать три - главный инженер промышленного отдела советского павильона на Международной выставке в Нью-Йорке.
В первые годы войны - главный инженер «института имени Жюля Верна».
В конце войны из майоров произведен сразу в полковники, что больше соответствовало новой должности - уполномоченного Государственного комитета обороны и - «по совместительству» - «вице-короля Штирии». Она в Австрийских Альпах.
В те же сороковые женится на Татьяне, дочери полковника Михаила Маламе (Малама), адъютанта Николая II, расстрелянного в недавнем тридцать седьмом.
Для полноты картины добавьте не обошедшие Александра Казанцева стороной авиационную, железнодорожную и автомобильную катастрофы. При столкновении пассажирского состава с товарным упал с третьей полки и обрел почти утраченное было зрение, так что выражение «родился в рубашке» подходит Казанцеву, пожалуй, больше, чем кому другому.
Его Акмолинску тоже подходит. Захолустный степной город за полвека успел обернуться сначала - звонким Целиноградом, затем - Акмолой, объявившей Казанцева почетным гражданином, с недавних пор это столичная Астана.
Мы приближаемся к Омску, главному городу Степного края и одновременно - Акмолинской области, так что Александр Казанцев по рождению как бы из омских мест, а с тринадцати лет вовсе омич. В областном архиве сохранились датированные двадцатым годом заявления Петра Григорьевича с просьбой принять сыновей, Виктора и Александра, в первый класс механико-технического училища. Находилось оно на Московской улице. Неподалеку, в одноэтажном кирпичном доме по улице Карла Маркса, 28, устроилась протезная мастерская отца. Там же жили Казанцевы. «...Училище не только открыло передо мною просторы техники, но и определило жизненный путь», - напишет Казанцев много позже. Напоминание тем, кто не признает его омичом. Вскоре училище преобразовали в техникум, и некий руководитель учреждений образования, познакомившийся во время плаванья по Иртышу с перешедшим на третий курс масленщиком-практикантом Сашей Казанцевым, дал ему направление в Томский технологический институт.
В те годы многие уезжали учиться в Томск, единственный университетский центр Сибири. Особенно если они, подобно Казанцеву, принадлежали к довольно многочисленному тогда в Омске племени шахматистов. Город переживал второе шахматное рождение. Возобновились командные турниры. Стали проводиться первенства Омска. В том двадцать втором его выиграл Павел Бенько и тоже оказался в Томске. Бенько сгинет в ГУЛАГе. Через несколько лет в Томский университет поступит будущий чемпион РСФСР и первый в Сибири шахматный мастер (а их было в разы меньше, чем нынче гроссмейстеров) Петр Измайлов, до этого дважды становившийся чемпионом Омска. Измайлова расстреляют. Уверен: и Бенько, и Измайлов встречались за доской с чемпионом томских вузов Александром Казанцевым.
В сохранившихся таблицах омских соревнований его фамилии, однако, не встретил, хотя играл он много и не на шутку пристрастился к блицу. Называли его тогда «а-темпo». Шахматные часы были на счету, для блицтурниров их не давали. Ходы делались через каждые пять секунд по команде «белые» - «черные». В послевоенные годы я тоже играл в таких блицтурнирах.
Но с некоторых пор больше стало занимать юного шахматиста придумывание позиций, имеющих далеко не очевидные, парадоксальные решения. Речь идет о композиции. Может, с составления этюдов и начинался будущий Александр Казанцев... Выдумщик, фантазер, сочинитель, буквально напичканный неожиданными идеями. В омской газете «Рабочий путь» были опубликованы его первые композиции. «...Каждое подобное произведение поднимается на уровень изобретения», - утверждал Казанцев.
Или начало всему - в музыке?.. Магдалина Казимировна, «чудесная музыкантша», по словам сына, преподавала фортепиано, была награждена орденом Ленина (дочь Александра Петровича от первого брака, Нина, одна из немногих женщин-атомщиц, - тоже). Стоит ли удивляться, что он играл Бетховена, Моцарта, Шопена, а иногда сам писал музыку?..
И так во всем: за что бы ни брался - обязательно придумывал свое. На Белорецком металлургическом комбинате изобретения следовали уже одно за другим. Пока не додумался до «электрической» пушки, стреляющей... «через океан».
На молодого инженера обратили внимание Орджоникидзе и Тухачевский. «Вспомнилось, что в мои детские годы именно он, Тухачевский, командуя Пятой армией, изгнал Колчака из Сибири», - переносясь в омские времена, напишет в автобиографическом «Пунктире воспоминаний» Казанцев. Не упускал случая хотя бы таким образом приблизиться к родным местам. Расскажет и о дружбе с академиком Иваном Михайловичем Майским, в бытность его Яном Ляховецким, окончившим омскую гимназию. А затем... Министром труда в правительстве Колчака. Многолетним советским послом в Англии, участвовавшим в Ялтинской и Потсдамской конференциях. Майского арестовали перед самой смертью Сталина. Через два года освободили. Через семь - реабилитировали... Казанцев помогал ему готовить к изданию книгу мемуаров «Близко-далеко». Но вернемся в начало тридцатых. Белорецкого инженера переводят в Москву, дают лабораторию для усовершенствования электромагнитного орудия. Дело было за малым - за сверхмощным импульсом энергии для разгона снаряда, только где его взять? Это и сейчас проблема. Пришлось ограничиться... киносценарием «Аренида», написанным в соавторстве с директором Ленинградского Дома ученых Израилем Шапиро. Там с помощью такого орудия уничтожают астероид, угрожающий Земле. Фильм уже снимался, когда режиссера Константина Эггерта арестовали...
А тут еще какие-то сектанты использовали сценарий, чтобы внушить пастве мысль о скором конце света. Все было против «Арениды», тем не менее она не исчезла бесследно. В измененном виде легла в основу вышедшего в канун войны романа «Пылающий остров». Поздний литературный дебют. Правда, первая публикация случилась двумя годами раньше - когда журнал «Новый мир» напечатал его очерк о выставке в Нью-Йорке.
Другое изобретение - управлявшаяся по проводам «сухопутная торпеда» на гусеничном ходу - появилось в начале войны и предназначалось для уничтожения танков на улицах Москвы. До этого дело не дошло, и торпеда-танкетка сыграла свою роль при прорыве ленинградской блокады. Работал Казанцев над нею, так же как над электромагнитным орудием, вместе с профессором Андроником Иосифьяном. Помогала группа инженеров, кое-кто из них писал фантастику. Под настроение их научно-производственное объединение называли «институтом имени Жюля Верна».
Когда война окончилась, технические откровения Казанцева переместились в книги. Не все приняли такую метаморфозу, и сыну Олегу приходилось объяснять: «У отца то и дело появляются новые идеи. Для осуществления каждой потребуется вся жизнь. А у него только одна. В романе же он может представить реализованными их все и ждать всхода фантастических семян».
Обилие этих «семян» поражает. В романе «Сильнее времени» насчитали около ста открытий и изобретений. Чтобы рассказать обо всем сделанном, придуманном, предсказанном им, понадобится книга. Собственно, она уже есть - дилогия «Фантаст», завершенная при поддержке другого сына, Никиты, в девяносто пять лет. Упомяну потому лишь малую толику из того, что он успел к этому времени.
Сравнив атомные взрывы в Хиросиме и Нагасаки с Тунгусской катастрофой 1908 года, первым в рассказе «Взрыв» высказал предположение, что на подлете к Земле взорвался не метеорит, а космический корабль.
В повести «Лунная дорога» предвосхитил появление лунохода.
Вместе с медиками сконструировал подкожную электростанцию для подзарядки стимуляторов работы сердца.
Ввел в русский язык слова «инопланетяне» и «вертолет».
Стал одним из пионеров уфологии - науки, занимающейся изучением неопознанных летающих объектов.
В середине семидесятых на III Всемирном конгрессе палеокосмонавтики книги Казанцева обсуждались как основа палеоуфологии. Она исследует свидетельства посещения Земли инопланетянами. Чтобы убедить сомневающихся в реальности таких визитов, Александр Петрович показывал иногда «догу» - подаренную ему японцами фигурку из обожженной глины, «одетую» в нечто напоминающее скафандр, который дополняют герметичный шлем, щелевидные очки и дырчатый фильтр для дыхания. Возраст находки - четыре с половиной тысячи лет.
Но главное все же - романы, повести, рассказы, очерки, эссе, статьи. Научно-фантастическими сочинениями при этом не ограничивался. Конечно, они в центре его литературных интересов, и здесь в первую очередь надо назвать повести «Лунная дорога» и «Планета бурь» (по ней снят фильм), трилогию «Фаэты». Другая его тема - Север - представлена романами «Полярная мечта» и «Арктический мост». «Иномиры» отталкиваются от версии об одиннадцатимерности пространства. Фантазия Александра Казанцева не знала границ. ...Кроме идеологических.
Несколько особняком стоят приключенческие повествования о великом математике Пьере Ферма и поражающем своими предвидениями мечтателе Сирано де Бержераке. Они интересовали Казанцева не только своей устремленностью в завтрашний день, но и как поэты. До последних дней сам писал стихи. Есть среди них сонеты. Есть басни. Есть «злодневки». Много лирических стихотворений. Для романов о враче и предсказателе Нострадамусе перевел написанные им катрены. К слову сказать, дилогия «Звезда Нострадамуса» появилась, когда Александр Петрович перешагнул девяностолетний рубеж. Фантастическая работоспособность! На его столе остался недописанным роман «Прометей».
Книги и научные открытия на время заслонили шахматы - несправедливо, конечно. Фактически они - параллельная его литературному творчеству реальность, и не так легко определить, в какой из них Казанцев преуспел больше. Омичи не последние шахматисты в России, но международных мастеров по композиции среди нас не было. ...Кроме Александра Казанцева.
Проводятся соревнования по композиции обычно в виде конкурсов. Так вот, он побеждал в восьми крупных конкурсах. Выступал, и весьма успешно, в чемпионатах страны по композиции. Завоевал серебряную медаль в одном из конкурсов ФИДЕ - Международной федерации шахмат - и являлся вице-председателем ее комиссии по композиции. Пятнадцать лет возглавлял комиссию по композиции Шахматной федерации страны.
Послужной список будет неполным без упоминания сборника «Дар Каиссы», куда вошли одноименная повесть и рассказы. Здесь этюды - органичная составная фантастических сюжетов. «Герой повести, изобретатель и шахматный композитор, черпает технические идеи из создаваемых им этюдов и, наоборот, составляет этюды под влиянием собственных изобретательских идей», - представлял «Дар Каиссы» читателям Казанцев.
Книги следовали нескончаемой чередой, награды и премии - тоже. Не жизнь - праздничный марш. Но так не бывает. В шестидесятые, уже известным писателем, почувствовал: что-то меняется в фантастике, особенно после появления «Туманности Андромеды» Ивана Ефремова. Даже манера изложения, стиль, язык отличались уже от того, как писали раньше. Как писал он сам. Пройдет немного лет, и заговорят о братьях Стругацких, отринувших постулаты официальной пропаганды. Принять эти перемены Александру Казанцеву было трудно. То ли жизнь приучила не отклоняться ни на йоту от «руководящей и направляющей»... То ли в самом деле уверовал в нее и свернуть в сторону уже не мог... Ряд лет не писал. Позднее вернулся в литературу, но от заблуждений (или идеалов?) былых лет не отрекся. Даже после краха СССР. «Я старый коммунист, который не вышел из партии, когда партия вышла из самой себя», - пояснял невесело.
В подтверждение своих слов пишет на границе девяностых коммунистические утопии «Тайна нуля», «Донкихоты Вселенной», «Спустя тысячелетие». «Инструкции по достижению светлого будущего», - отмахивались одни. «Всякий волен выбирать, во что ему верить», - вступались другие. Кто ближе к истине, сказать сложно. Только бы не ущемлялись, не подавлялись думающие иначе. У Казанцева так не получалось. Будучи в свое время одним из «главных фантастов Советского Союза», чье мнение определяло дальнейшую судьбу тех или иных произведений, оценивал их не столько с художественных, сколько с «партийных» позиций. Подчас его слово оборачивалось приговором.
Еще одна параллельная реальность... Спустя годы подведет невеселый, но и не мрачный итог:
Живите, дети, так, как я,
Моих ошибок не творя.
Но без ошибок этих, дети,
Вас просто не было б на свете.
Его не стало десять лет назад, 13 сентября 2002 года. В пятницу...
Опубликовано - «Вечерний Омск - Неделя» №48
Марк Мудрик 
Добавить комментарий