Татьяна Тотьмянина: «Мама вымыла весь Петербург, чтобы я каталась на коньках»

Страшная квартира

- Наша семья: мама, папа и я - жила в квартире бабушки. Она, к сожалению, не очень адекватный человек была: ей муж когда-то порубил голову топором. Бабушка при этом выжила, но, естественно, нормального состояния после такого быть не может. А у нас в стране есть такой закон: без согласия пациента никто его обследовать не имеет права. И получилось так, что, видимо, в какой-то момент её «переклинило».

Было страшно. Бывало, мы закроемся в комнате, а слышны такие звуки, как будто бы она пытается повеситься. Ночью устраивала истерики, дверь взламывала, кидалась, чтобы побить кого-либо. Мне тогда было лет шесть-семь. Отец не выдержал, где-то через полгода ушел в общежитие, оставив нас с мамой в той самой «веселой» квартире. Мы еще, наверное, года два терпели: идти было некуда. Но потом все же тоже ушли. Первое время мыкались по друзьям и родственникам. Были такие моменты, когда уже совсем было некуда идти, и мы ночевали на вокзале. Но у меня не было трагичного осознания реальности: главное, что рядом мама и она меня защитит.

Мать и дочь

- Мама подошла к директору института, где работала на тот момент, объяснила ситуацию, попросила позволения оставаться в одной из комнат ночевать. Незаконно, конечно, но он разрешил. Нам выделили складское помещение: там можно было составить стулья и сделать «кровать». Мы с мамой на ней спали. А чтобы помыться, нужно было сходить в другой конец здания, принести ведро воды, вскипятить кипятильником. Мы друг другу поливали.

Папа особо не пытался нас разыскивать - я не знаю, быть может, мама просто когда-то сказала, что у него нет никаких шансов. Материально он точно не помогал. Были такие моменты, когда совсем нечего было кушать, или зима и мне нужны сапоги - тогда мама шла, его за грудки трясла, и он выдавал какую-то сумму. То есть официально он даже алименты не платил, ведь развода не было. Денег не хватало, но мама старалась, крутилась как-то, подрабатывала. Как я потом сказала, «мама, ты вымыла весь Санкт-Петербург для того, чтобы я каталась на коньках!»

Конечно же, папа первым делом позвонил, когда мы выиграли Олимпиаду. Но я никогда не относилась к нему как-то негативно. Конфликт появился, когда мама погибла и пришло время делить имущество (в январе 2009 года мама фигуристки скончалась после тяжелейшей травмы в результате ДТП. - Прим. авт.). Я тогда ничего не могла сказать... Разговаривала с ним моя тетя, потом, по-моему, мамина подруга. Ну, на него это не подействовало...

«Лиза должна расти по-другому»

- Когда у меня появилась личная жизнь, я чувствовала себя виноватой... Ведь мама поставила на себе крест в тот день, когда родилась я. Помню, однажды она ушла за хлебом на десять минут, и я так рыдала, так орала! Мама говорила, что дала себе слово, что никогда больше меня одну не оставит. А это зря. Потому что, когда она ушла, когда ее не стало, это произошло навсегда. А я к этому не была готова. У меня никогда не укладывалось в голове, что мама когда-то меня оставит. Она в моем понимании была настолько сильным человеком, что не имела права меня оставить. Поэтому я не хочу, чтобы моя дочь Лиза была настолько привязана к родителям (отец Лизы - фигурист Алексей Ягудин. - Прим. авт.). Она должна расти самостоятельной. Как бы меня ни осуждали окружающие, мне безразлично их мнение. Я просто хочу, чтобы человек был сам по себе сильной личностью. Да, я сильная, но мне не хватает мамы. Я до сих пор не свыклась с мыслью, что ее нет. И, наверное, так будет все-таки до конца дней моих...

Плохой мальчик

- Я вообще не люблю слова «муж» и «жена», для меня все это звучит как-то по-старинному. «Любимый» - лучше. До сих пор в интервью не могу назвать Лёшу Ягудина мужем: для меня он остается любимым. Раньше для меня вообще Алексей Ягудин был какое-то божество, недоступное, как... не знаю, как Майкл Джексон, что ли. Мы параллельно существовали, виделись иногда. Помню, мне было лет двенадцать и мы приехали на соревнования в Москву. Я жила еще с двумя девочками, из Перми. И во время вечернего обхода Лёша зашел к нам в номер - с девчонками смеялся, разговаривал. А я знаю, что у меня завтра соревнования - я же ответственная, мне надо спать, а они мне мешают. Я вылезла из-под одеяла: «А можно поспать?!» Лёша подсел на кровать и говорит: «Давай, Танюха, потусим». И я тогда думаю: «Что за дурак, а все говорят - перспективный...» Вот таким было, можно сказать, наше первое знакомство. Но он, конечно, об этом даже и не помнит.

Ягудин был и остается плохим мальчиком. Думаю, что если бы он тогда обратил на меня внимание, то это было бы очень коротко и не по-настоящему. Он, видимо, должен был пройти через свой жизненный путь, дорасти до каких-то серьезных отношений, прежде чем встретиться со мной. Это был 2007 год. Леши не было, он катался в американском туре, но прилетел на одно из шоу в Сингапур. И мы просто встретились, как всегда, дружески поцеловались в щечку, и вот что-то тогда внутри у меня... Я еще тогда думаю: «Да ну, дурь какая-то». И он уехал снова на месяц или полтора. А когда вернулся, я посмотрела на него уже другим взглядом. И он начал проявлять какие-то знаки внимания и заинтересованность. Лёша - человек, с которым мне интересно, а это самое главное. И я надеюсь, что так и будет на протяжении долгих лет.

Он общительный, ему нужен все время зритель. И когда мы находимся долго наедине друг с другом, он начинает немного уставать. И вот в этот момент я понимаю: к Ягудину лучше не приставать с какими-то глупыми расспросами, потому что можно нарваться на конфликт. В такие моменты я начинаю чувствовать одиночество. Но наши мысли материализуются, поэтому я знаю: нужно думать о другом. Настраиваться на позитив. Тогда мы с Лешей будем на одной волне - ведь он всегда на позитиве!