История неволшебной принцессы. Принцессы не плачут

Хвостатая находка

– Зачем так много крыс? – слышится голос в зрительном зале. И действительно, крысы выстроились вереницей на программке, да и спектакль начинается со знакомства с хвостатым семейством. Глава его, седой Мельхиседек (Олег Чичко), закутавшись в плед, говорит, что мало кто уже помнит подробности той веселой, той грустной истории, которая произошла в этом доме.

– Я думаю, что зрители, задавая этот вопрос «зачем», лукавят. Крысы – как раз один из самых интересных, «вкусных» моментов спектакля, – говорит постановщик, главный режиссер ТЮЗа Борис Гуревич. – Это очень серьезная история, которой надо было помочь развиться до театральности. В пьесе один Мельхиседек, но его семейство просится из текста – раз оно в тексте есть, значит, надо его вывести на сцену. Мне эта находка кажется удачным изобретением: она дает проявиться и нашей молодежи, и балетмейстеру (Виктору Тзапташвили. – Прим. авт.).

Картины сменяют одна другую, и каждый раз истории, происходящие в мире людей, с писком и в танцах повторяют жители подпола. Они повторяют и хорошее, и плохое – будто дети, играющие во взрослых. Режиссер и актеры словно бы напоминают родителям: мамы и папы, дети смотрят на вас, они у вас учатся! Так оставайтесь же благородными принцами и принцессами в ваших мыслях и поступках.

Секрет времени

Впрочем, в спектакле нет нравоучений, нет скучной дидактики и чтения моралей. В истории достаточно веселых моментов – и большую часть из них создает энергичный, если не сказать эксцентричный, Дональд (Ярослав Васильков), возлюбленный главной героини. Его трудно представить героем викторианской эпохи. Юноша, будто супергерой, бегает по сцене в плаще а ля летучая мышь и полумаске, в буквальном смысле слова прыгает от счастья – чопорные английские джентльмены вряд ли бы это одобрили. Но эти же самые джентльмены вряд ли бы были способны совершить то, что сделал герой для освобождения своей принцессы. В викторианскую эпоху Англии происходит действие повести Бернетт. Но когда случаются события спектакля? О времени мы судим, в том числе, по одежде, интерьеру. Значит, вопрос адресован петербургскому художнику-постановщику, заслуженному деятелю искусств РФ Марии Брянцевой. Точнее, созданным ею декорациям и костюмам.

А они многозначительно молчат. Вроде бы воспитанницы частной школы одеты в современные лосины и юбки, но вот появляется Сара – и кажется, на ней вполне викторианский наряд. Белый костюм Капитана Кру актуален в любую эпоху, но шляпка «мадам Сикспенс» явно из прошлого… И если с географией зритель разберется, попадая и в Лондон, и вместе с мечтами Сары в Индию, то на эпоху указаний нет. Эта история происходит вне времени и всегда. Да время и не важно. Важно быть и, несмотря ни на что, оставаться принцессой.

Честный эпилог

«Принцессы не плачут, принцессы не плачут», – твердит маленькая Сара Кру, сидя в тесной каморке на чердаке. Ей усердно вторит служанка Бекки: она учится этой науке. Науке стойко выдерживать тяжелые испытания, не поступаться моральными принципами и встречать несчастья с высоко поднятой головой. И верить в хорошее – ведь «тот, кого любишь, всегда приходит тогда, когда нужно». В светлой истории звучат грустные нотки: в конце мы узнаем, что Сара прожила счастливо с Дональдом всего десять лет, что ее герой погиб на войне. Режиссер кинематографичного по своей масштабности и динамике спектакля не идет на поводу у современного зрителя, привыкшего к голливудским хеппи-эндам.

– Часто в театрах, где ставят пьесу Ольшанского, отрезают этот эпилог. Для меня оставить его было делом принципиальным, – объясняет Борис Гуревич. – Я думаю, что «Принцесса Кру» – серьезная история и для честности надо оставить эпилог, так будет правильно и справедливо. К тому же точка в спектакле – не гибель Дональда. Точка в спектакле – появление маленькой Сары. Поэтому я думаю, что финал на самом деле жизнеутверждающий.