Личные впечатления о докторе Физикове

Кто вы, доктор Физиков?

Могут сразу возразить: мол, это вы о Физикове, о Вадиме Михайловиче? Ошибаетесь, он доцент и кандидат филологических наук... Позвольте возразить. Во-первых, это «личные впечатления». Во-вторых, Айболит всего-навсего ветеринар, а известен как доктор. В-третьих, Вадим Михайлович сам похож на доктора Айболита. Также небольшого роста, в очках, с пышной шевелюрой вокруг лысины, только белой шапочки не хватает. И в конце концов, он самый настоящий доктор, потому что лечит русский язык.

«Ну-ка, голубчик, высуньте свой язык и скажите «а-а». Да-а, произношение у вас неправильное, и пишете к тому же прихрамывая».

Сын своего отца

Есть такая загадка: «Сын моего отца - не мой брат. Кто это?» Ответ: «Я сам».

Самая любимая тема Вадима Михайловича - рассказы об отце, Михаиле Васильевиче Физикове. Чтобы лучше понять, составить впечатление, надо действительно его послушать, и не просто слушать - заслушиваться!

В далекой Хмельницкой области раскинулось большое село Струга. Когда-то в местной школе была пионерская дружина имени капитана Физикова, и до сих пор в селе есть улица с таким же названием. Начинается она как раз с того места, где в 44-м сложил голову советский офицер Михаил Физиков.

- Однажды я получил письмо от учителей той школы. Уточняя имена погибших в боях за их село, они послали запрос в архив Министерства обороны. А когда получили ответ, узнали, один из героев был их коллегой, тоже учителем. Я с семьей при первом же случае туда отправился. Встретили как настоящего сына национального героя.

Действительно, М. В. Физиков начинал учителем сельской школы в Азовском районе. Причем преподавал, сам будучи учеником. Учителей в деревнях всегда не хватало, а он уже тогда проявлял талант. Без труда поступил в институт. Там же познакомился с будущей учительницей Тамарой. В 36-м оба окончили, а в 38-м, в начале августа, у них родился сын Вадик...

Тут обычно спрашивают: «Простите, в каком?! Выходит, Вадиму Михайловичу сейчас...» - «Да!» - «Не может быть!» Удивление понятно, Вадим Михайлович никак не производит впечатление убеленного годами старца. Мудрости в его глазах достаточно, но ведь там еще задорные искорки и море азартного любопытства.

После института папа и мама пошли работать в 19-ю школу. Однако вскоре Михаила Васильевича пригласили на кафедру литературы в пединститут. Здесь над талантливым молодым преподавателем взял шефство сам Николай Викторович Трунёв, первый доктор филологических наук в Западной Сибири, один из основателей историко-филологического факультета. Кстати, этот факультет окончил Физиков-младший и до сих пор трудится на нем, продолжая семейные традиции.

Бесспорно, без авторитета отца не обошлось. Михаил Васильевич и на фронте продолжал писать диссертацию и, конечно, письма сыну. Как живой, он был рядом всегда. Письма целы до сих пор. На них воспитывались дети, Михаил и Екатерина, тоже по способностям филологи, теперь очередь внуков, а их у «доктора Айболита» пятеро.

- Однажды читаю лекцию заочникам, вдруг заходит женщина, уже в возрасте, замирает в дверях и растерянно оглядывает аудиторию. Спрашиваю: «Вы кого-то ищете?» - «Да, мне сказали, здесь Физиков». - «Это я». Смутилась: «Нет, мне другой нужен, постарше». Она оказалась бывшей ученицей отца из той, сельской школы. У меня комок к горлу: столько лет прошло, а папу помнят.

Обретение опыта

Учился Вадим Физиков блестяще. После школы с золотой медалью он мог выбрать любой вуз страны, хоть в Москве, хоть в Ленинграде. Но мама, Тамара Андреевна, храня память о супруге, больше замуж не выходила, работала в школе на окраине, где-то на Ремесленных, целиком посвятив себя сыну. Вадим, как настоящий мужчина, решил не оставлять ее одну и без экзаменов поступил в Омский пединститут. Затем вновь высшая оценка трудов учебных - красный диплом.

На 5-м курсе Физикова избрали секретарем комсомольской организации института. Им он оставался еще два года после выпуска. Но однажды завкафедрой Ефим Исаакович Беленький, известный литературный критик, предложил: «Вадим, сколько вы еще будете комсомолить? Пора заняться истинным призванием». И пошел молодой ученый по стопам отца.

Я пишу не критическую, не литературоведческую статью - мне до высоколобых мудрецов далеко. Просто хочется поделиться с омичами впечатлениями о человеке, ставшем легендой не только у студентов родного института, но и среди интеллигентных людей нашего города. Под интеллигентностью я подразумеваю не столько образованность, сколько ясность ума.

И опять судьба улыбнулась... Тут явно без тени Михаила Васильевича не обошлось.

Сразу к филологам Физикова не допустили, он года четыре читал факультатив литературы у историков - обретал преподавательскую хватку. Пару лет числился в соискателях. Движение в науку происходило постепенно. Но вот коллега по кафедре Ирина Владимировна Столярова, будущий доктор филологических наук и профессор Санкт-Петербургского университета, порекомендовала молодому человеку рискнуть поступить в аспирантуру ленинградской альма-матер.

- Особенное значение имела для меня учеба в годичной аспирантуре при кафедре русской литературы Ленинградского университета под руководством Исаака Григорьевича Ямпольского. Именно он стимулировал меня к изучению «белых пятен» в литературе, к поиску писателей «второго ряда». Так появилась монография о Григории Мачтете.

Надо отметить, с героем Физикову повезло, настоящий хулиган! Не будут же хорошего ученика в 14 лет выгонять из одной гимназии, а в 16 с «волчьим билетом» из другой, и все по политическим мотивам. Тем не менее Григорий Мачтет в 18 лет получил разрешение сдать экзамены на учителя истории и географии. Интересно, чему он учил детей в уездных училищах, если в 19 лет уже принимал участие в народнических революционных кознях? Уехал в Америку, два года пахал простым батраком, мечтая создать аграрную коммуну. Арестовать там Григория Александровича не успели, вовремя вернулся в Россию. Зато здесь в 24 года сразу угодил в одиночку, не куда-нибудь, а в Петропавловскую крепость. Так и мотался: то по тюрьмам, то по ссылкам, даже побеги устраивал, - и оказался в Сибири, аж в Ишиме. Но что говорить, писателем он был классным! Одно стихотворение «Замучен тяжелой неволей» чего стоит...

Мне кажется, Вадим Михайлович получал удовольствие не только от творчества Григория Мачтета, но и от его авантюрной биографии.

Диагностика

Нельзя начинать лечение, предварительно не установив диагноз. Что лечить, как лечить и чем, какие применять препараты - все это определяет диагностика, то есть изучение крепкого или пошатнувшегося здоровья пациента. А дальше уже действует опыт лечащего врача. Это я пытаюсь продолжить тему доктора Айболита.

Сколько людей, молодых и не очень, пробуются в рифмах, рассказцах, а то и романах - более того, настоятельно требуют прочтения. А посоветуй им навскидку предложить свои «творы» В. М. Физикову - сразу стенокардия. Ни фига себе, скажут, он же Пушкина, Жуковского и весь XIX век запросто препарирует, а тут мы со своим барахлом... Все равно лезут, робко, но лезут. Например, во всякие поэтические конкурсы. А там бессменный председатель жюри «добрый доктор Айболит». И поверьте мне, оценку он ставит справедливую и в диагнозе ни разу не ошибся.

Для того имеются специальные инструменты типа стетоскопа для прослушивания биения сердца, тонометра для измерения творческого давления, градусника для определения душевного жара.

- Главные критерии: нравственность, честность, совесть. Изворотливость и ложь не проходят. Отец с фронта писал: «Если я не вернусь, обязательно получи высшее образование и всегда уважай женщину». По этому завету живу и работаю. Всегда с уважением относился к людям, особо к женщинам и, что важно, к студентам. Говорил: вы в институте главные. Не ректор, не деканы, не преподаватели - вы. Они учат вас знаниям, а вы за этими знаниями пришли - без вас нет института. В советское время многое не сознавал, каюсь. Но чувство долга сохранял всегда, и это мое кредо. Того же требую от других.

Лечение

Критики и литературоведы не применяют хирургические инструменты, это прерогатива редакторов. Вот уж кто вволю кромсает авторов. Сколько их с огнем в глазах принялись бы править Толстого: мол, и многословен, и навязывает свое мнение, однако - стоп! С текстом, изданным космическими тиражами, ничего не попишешь - классика.

По классикам и определяется состояние здоровья нынешнего пациента.

- Вдруг заметил, таких произведений, как «Поднятая целина», «Хорошо» Маяковского, «Как закалялась сталь», «Молодая гвардия», на которых росли, воспитывались, обретали сознание, - просто нет! А ведь считались классическими. Уходит время - меняются идеалы.

Вадим Михайлович задумывается, потирает высокий лоб. Цитирует строки Евтушенко: «Поэт в России больше, чем поэт», подразумевая, что литература не только описание жизни, создание характеров, но и владение умами. «Основа классики - искусство слова, а искусство никогда не умирает».

- По мне, настоящая литература началась с Пушкина и сегодня закончилась на Арсении Тарковском. Остальное - беллетристика. 

- Почему именно на Тарковском?

- У него есть фраза: «Нами говорит язык пространства». Большевики сделали попытку поставить себе на службу творчество и организовали всяческие союзы. Но настоящий писатель не пес, чтоб бегать стаями, он всегда превращается в одиночку. Гумилёв, Бабель, Цветаева, Платонов...

Дальше мы беседуем о форме и содержании, о неразделенности этих составляющих произведения искусства. И так до глубокого вечера...

К сожалению, у газетной полосы тоже есть свой вечер, очерк катится к авторской подписи...

Пульс

Мы встретились в Пушкинке. Библиотекари здоровались с Физиковым как со старым добрым знакомым.

- Я сюда постоянно хожу. Газеты и журналы весьма подорожали, у «Книжного обозрения» вообще запредельная цена. А мне ведь надо постоянно держать руку на пульсе.