Из чего состоит женщина?

От нее веет «Серебряным веком»: вспоминаются Зинаида Гиппиус, Анна Ахматова, Блок... И в то же время полное впечатление деловой женщины - строгие линии, четкий силуэт, постоянно в брюках. Однажды на творческую встречу она пришла в темном платье, и коллеги по перу подтянулись, увидев ее красивые, стройные ноги. А из-за модной оправы на вас смотрят колдовские, прозрачно-зеленые глаза, словно вода в утренней реке.

Загадка

Что удивительно, Вероника Шелленберг стала писать стихи довольно поздно, в 22 года. Но слава откликнулась мгновенно, будто ждала за углом. Буквально через четыре года за свой первый сборник «Если б не ты...» Вероника удостаивается звания лауреата молодежной премии имени Ф.М. Достоевского. Для поэта столь краткий срок сравним лишь с олимпийским рекордом!

Сызмальства кусаем гусиное перо, пачкаем химическим карандашом язык, в хруст разгрызаем шариковую ручку, страдаем и пишем вирши. Сколько лет проходит, пока постигаем мастерство поэзии, и то Боливар выдерживает не всех...

Я не литературовед, не биограф, сижу себе на лавочке под солнцем чужих успехов, греюсь и знакомлю омичей с их замечательными земляками. Однако сегодня мне почему-то лень рассказывать о счастливом босоногом детстве Вики: о ее папе, Владимире Брониславовиче Бескупском, инженере-конструкторе, любителе туристических походов, о маме, Тамаре Анатольевне, поклоннице горных лыж, брате Дмитрии, профессиональном речнике. Нынче главная задача - женщина, причем женщина, которая поэт. А тогда, в ребенках, ни о каких стихах и речи не было. Могу лишь заметить, как в шестом классе противу воли маменьки (та хотела видеть в дочке пианистку) самостоятельно, что говорит о зачатках крутого девичьего характера, поступила в художественную школу. Взяли сразу во второй класс. В результате Шелленберг классно иллюстрирует книги не только свои, но и других авторов, в частности мою повесть «Белый Конь». Вдобавок у меня дома на стене висят ее две прелестные работы маслом. Одна из них - «Розы» - даже побывала на выставке.

Секрет

Ее дочь, семнадцатилетняя одиннадцатиклассница Катя, будучи на учебно-тренировочных сборах в «Томской заставе», научилась стрелять, разбирать автомат, преодолевать полосу препятствий. А еще дерзкая (и в кого такая?), написала за маму заявление, поставила за нее подпись и... прыгнула с парашютом!

Когда младшему сыну исполнилось пять лет, Вероника отдала Сашеньку в детскую спортивную секцию «Авангард».

- В пять лет дети не могут принимать решения. Вот и рискнула, пусть попробует себя в хоккее.

Уже четвертый год подряд она встает ни свет ни заря и везет юного спортсмена на общественном транспорте к СКК им. Блинова. Экипировка по весу - мальчику одному не дотащить.

В одном из своих путевых очерков добрая мама приводит старинную притчу:

«Отец с сыном грелись у костра, и вдруг в огонь вползла саламандра. Отец размахнулся и ударил сына по щеке. «За что? Я провинился?» «Нет, мой мальчик, - ответил отец, - нет! Я ударил тебя, чтобы ты навсегда запомнил это редкостное зрелище - саламандру в огне!»

А что? Вполне приемлемый педагогический прием. Во многих туристических походах, куда супруги Шелленберг старались брать своих детей, на одних умилениях и восхищениях к природе не приучишь - она ведь на самом деле штука опасная.

Однако и о себе не забывала. Час мусоления химического огрызка быстро прошел, профессионалу требуются не только талант, но и опыт, и глубокие знания. И Вероника, уже познавшая первые успехи, смело поступает в литературный институт им. Горького (Москва).

- Что интересно, за время учебы мне ни разу не захотелось остаться в Москве. Другие стремились, и довольно удачно. Взять хотя бы наших: Алиса Поникаровская, Нина Саранча... Нет, ни столица, ни Петербург, ни даже Германия, куда была возможность, не привлекают. Мне в Сибири комфортнее. Омск, Красноярск... А вообще мечта - жить в глуши, где-нибудь на Алтае. Но это уже когда дети станут самостоятельными.

Тайна

«Тропа поглощает всё...»

(из очерка Вероники Шелленберг)

«1 августа после полудня семнадцать всадников выехали по конной тропе из Ачика, чтобы, сделав круг через Шавлинские озера, вернуться вечером седьмого числа.

Сначала дорога шла по долине, и я спокойно привыкала к своему коню и самому процессу верховой езды. До похода на Шавлинские озера весь мой опыт в этом деле ограничивался легкой туристической тропой на Караколы четыре года назад. Сразу скажу: для предстоящего маршрута маловато. Но все познается в сравнении.

Когда мы углубились в лес и стали подниматься по склону, тропа изменилась. Горная тропа подобна руслу пересохшей реки: торчащие камни, рытвины, корявые корни, между которыми друг за другом текут, вышагивают кони след в след, все больше «разбивая» тропу. Обозревать окрестности - взгляд не поднимается. Тропа вьется, чередуя подъемы и спуски, ты весь сосредоточен на движении, смотришь только перед собой, чтобы мгновенно отреагировать - откинуться ли назад, если конь спускается, прижаться ли к передней луке седла, когда конь скачками идет в горку. Через какое-то время сливаешься с конем совершенно, просто чувствуешь, как он движется, и впадаешь в состояние медитации. Только ты, твой конь и тропа.

Вынужденные остановки - самое муторное в походе. Сбиваемся с ритма, рассыпаемся - кони тут же начинают пастись или, наоборот, - рваться вперед. А если ты отстал, а тропа неразборчиво проходит по топкому месту, то можно случайно сойти с нее и провалиться в трясину по стремена. Было такое и со мной, но все обошлось. Пару раз мы потревожили осиные гнезда. Это действительно внезапное испытание, насколько прочно ты держишься в седле. Конь начинает нервничать, мотать головой, норовит почесаться, подскакивает. Главное - быстрее пройти нехорошее место, не дать коню остановиться и сбросить тебя...

Костер - таинство. В первую ночь в Ачике мы просто горланили песни, выпускали городской пар, и я, конечно, во весь голос орала отнюдь не музыкально. Это нормально. Это начало тропы к тихому костерку, когда за полночь ненужные разговоры затихают сами собой, естественна история о росомахе-оборотне, шум реки спорит с потрескиванием костра, а «в сторону два шага - и темень густую пригоршнями черпай».

На следующий день мы отправились пешком до Шавлинских озер. Первое по ходу - Нижнее Шавлинское озеро - довольно большое. По правому берегу его огибает тропа. Левый берег - крутые голые скалы, кое-где траченные осыпями. Озеро неуловимо меняет цвет от зеленоватого до голубого. Вода светится сквозь деревья, зовет... Тропа отличная, почему же мы не на конях? Но где-то на середине пути гора показала нам скальный язык - не пройдут ваши кони по рассыпанным валунам! А вот пешком и налегке приятная прогулка, и пусть вас не пугает цифра - 24 километра туда и обратно. После двух дней в седле ноги просто сами идут. Сколько, интересно, туристов прошло этой тропой, если на каменистом месте сложены туры даже в человеческий рост, образуя ворота, которые стережет деревянный идол? Сколько желаний было загадано? Мое желание исполнялось - я видела горы, покрытые ледниками, видела впервые в жизни!

Семь лет, приезжая на Алтай, я сплавлялась по рекам: Чуя, Катунь, Чулышман. Маршруты для рафтинга начинаются значительно ниже вечных снегов, когда река, напитавшись ледниковыми ручьями, становится полноводней. Поэтому самый грандиозный по масштабу вид из прежних моих путешествий - долина реки Чулышман с перевала Кату-ярык. Конечно, есть фото... Мы все фотографируем, и я с фотоаппаратом не расстаюсь, но кто видел горы в реальности, кто стоял на перевале, освистанный ветром, опьяненный высотой, подтвердит: фотография не в состоянии передать природного размаха и простора. Так что, глядя на экран, держите в уме, - это бледный скан настоящего!»

Волшебство

А в последнее время она пишет детские стихи. Это серьезно. Ребятню на «пусю-сюсю» не возьмешь. Они-то мямлят, потому что еще речь не освоили, но к себе требуют взаправдишного отношения. Почему детские? Наверно, поэту хочется поделиться своим радостным восприятием мира, и прежде всего с самой веселой частью населения.

К Новому году наш ТЮЗ готовит премьеру «Новогодний поросенок» по пьесе Сергея Козлова. Текст переработан Вероникой Шелленберг, песни на ее же стихи.

- Я, конечно, рассказывала своим детям сказки. Но как быстро проходит время, когда ребенок маленький.

Кстати, Шелленберги четвертый год живут без телевизора. И это сознательно.

- Первые два месяца было трудно. Зато теперь мы проводим вечера семьей. Играем в разные игры. В «Лего», в «чепуху», из слов слова выписываем... А фильмы скачиваем из Интернета и смотрим без всякой рекламы!

Бесспорно, педагог. И не только для своих детей. Вероника ведет секцию молодых поэтов в нашем Союзе российских писателей. Она не называет их учениками, нет, я редактор, говорит Шелленберг, а этого достаточно, чтобы помогать продвинуться в нелегком поэтическом ремесле. Сколько авторов выпустило сборники под ее редакцией: Елена Чач, Ирина Четвергова, Татьяна Кобылинская - и неплохие сборники. А некоторые поэтессы теперь учатся в литинституте.

Чувствовать чужую душу, как чувствовать родную природу:

- Я внутренне ощущаю реки и горы. Я слышу течение Катуни, Чулышмана, Чуи. Помню по цвету, вкусу. Могу отличить, даже прикрыв веки. Когда-нибудь я уеду к ним и обрету душевный покой, - говорит женщина в черной шляпе с короткими полями, в черном длинном пальто, с прозрачно-зелеными глазами цвета утренней реки.

«...Заблудиться бы в краю этом топком,

Там, где кочки, будто головы леших,

Да, измучившись, нащупать бы на тропку,

Выйти... Ах! Меня ты за руку держишь.

Вот о чем в квартире тесной тоскую,

Собираю лунных бликов осколки...

Ну зачем же ты меня, городскую,

Научил

          стрелять

                       из двустволки?!»