- Эх, молодёжь, молодёжь, совсем от рук отбилась! Удивительно, её не восхищает то, что приводило в трепет нас. Одно это говорит, что молодёжь надо воспитывать, влиять на неё, предавать опыт...
А и то, когда я был юн, свеж и пах росою, им нравилась Шульженко, а мне (кошмар!) «Сan’t bye my love» в исполнении «Битлз». Они осуждали сюрреализм, а я собирал иллюстрации Дали и Ива Танги. У них было плохо с жильем, и они всучивали псевдоромантику: «Нужно жить километрами, а не квадратными метрами», мол, шастай с рюкзаком где попало, только не проси квартиру. Короче, мне в моей молодости очень мешали быть молодым.
Тростинка
Она и впрямь напоминает тростинку. Что внешне, что по годам. Тоненькая, хрупкая, внимательные глаза вполлица. До тридцати еще жить и жить. Так и хочется сказать: «Катя, Катенька»... Ан нет, только солидно – Екатерина Григорьевна Соломатина. Она врач-кардиолог кардиологического отделения № 2 четвертой клинической больницы. Стаж всего два года, а уже считается классным специалистом, и потихоньку уговаривают, переманивают...
Выросла в Нижневартовске, родители чудесные люди и замечательные специалисты: папа Григорий Иванович и мама с волшебным именем Антонина Аполлоновна, оба по образованию инженеры-связисты, оба окончили ОмИИЖТ (ОмГУПС), поэтому, когда встал вопрос, где девочке учиться, где осуществлять мечту, Омск был выбран однозначно.
Безусловно, Катя воспитывалась в сочувствии к людям, профессию для себя определила с детства и в 2002 году успешно поступила в Омскую медицинскую академию.
Специализация, выбор
– Хотела в хирурги. Совсем не стремилась в кардиологию, понимала: здесь результатов почти не видно, то есть стараешься, стараешься, а отдачи никакой.
Может, это покажется жестким, но и время у нас такое же – прагматичное. Главное, Соломатина не лукавит и говорит правду.
– А судьба распорядилась всё равно по-другому. Окончила по терапии и стала кардиологом.
Тут дело вот в чем. Екатерина Григорьевна с Евгением Дмитриевичем были знакомы давно, как-никак однокурсники, только группы разные. По случаю разговорились, и юная Соломатина, а тогда еще вовсе не Соломатина, вдруг поняла, что это он, ее самый единственный человек. А потом появилась дочка, Полина.
– Как раз Поленька и повлияла на мое решение. Женя анестезиолог-реаниматолог, весь день, а то и сутки на работе. У хирургов тоже рабочий день неизвестно какой. И что, ребенок, получается, брошенный? Нет, решила быть настоящей мамой, вот и выбрала кардиологию.
Творчество
Стрижка каре делает молодого доктора похожей на диву 30-х годов, ручка в тонких пальцах скользит по бумаге. Екатерина Григорьевна внимательно слушает вопросы и отвечает немного подумав, будто ей предстоит ставить диагноз.
По сути, профессии врача и журналиста схожи: оба задают вопросы, оба что-то интенсивно записывают, оба стремятся сделать какие-то выводы. Врач ставит диагноз, журналист выдает очерк, а там уж дело читателя определять, о ком это нам поведал корреспондент. Тоже своего рода «история болезни».
И еще журналист обязан быть готов к интервью. Если нет четких вопросов, статья может получиться неясной и размытой. У врача все вопросы выверены и взвешены на сто рядов, иначе он никогда не выяснит ни причину болезни, ни саму хворобу.
– Например, загрудинная боль бывает давящей, сжимающей, жгучей, раздирающей... Люди порой сами не могут определить, что их конкретно мучает. Вот и выспрашиваешь, добиваешься определенного ответа, чтобы выявить как можно более полную картину.
Слушаю Екатерину Григорьевну и понимаю: человек занимается самым настоящим творчеством! Как помочь человеку, как восстановить здоровье, какой определить курс лечения? Удивительно, но даже в том, сколько таблеток прописать и как уменьшать их количество по мере выздоровления пациента, тоже должен быть творческий подход.
– Сейчас у нас организовалось ангиографическое отделение, где проходят электрофизиологические исследования, при необходимости – с использованием РЧА…
– Простите, с использованием чего?
Екатерина Григорьевна удивленно на меня смотрит, мол, журналист должен знать об РЧА, но милостиво расшифровывает:
– Радиочастотная аблация!
Больше уточнять не стал, чтоб не выглядеть в глазах красивой женщины полным профаном.
– Мы занимаемся хирургическим лечением аритмии сердца. Нас всего двое. Кардиолог-хирург и я в качестве электрофизиолога, – глаза у Екатерины Григорьевны светятся от счастья. – Главное, есть надежда на выздоровление, а я вижу результаты действия.
Перспективы
Надо заметить, при почтенном возрасте пациентов, медицинский персонал 2-го кардиологического отделения заразительно молод. Это, наверно, благодаря заведующему Евгению Ивановичу Самойленко, который сам выглядит не намного старше подчиненных.
– Ой! У нас совершенно замечательный коллектив! – совсем как ребенок радуется Екатерина Григорьевна. И куда девается профессиональная солидность? – И врачи, Анна Сергеевна Михайлова и Марина Александровна Петренко, мы же все почти ровесницы...
А о том, что они все влюблены в Евгения Ивановича, читатель, надеюсь, догадался. Живут и радуются – молодые, перспективные, независимые.
Любимы Соломатиной писатель Ремарк и его роман «Триумфальная арка». Не потому, что главный герой, доктор Равик, – врач…
– Там же действие происходит между двумя войнами – Первой мировой и Второй. Мрачно… А все же перспектива есть, Ремарк оставляет надежду.
– Вам Омск нравится?
Ждешь, как обычно: да, о, ах, какой город! Однако нет, задумалась, сразу ответа не дает.
– У нас с мужем есть однокомнатная квартира. Пора бы расширяться, но вдруг еще куда-то позовут.
М-да, молодые… Сами решают, ни в чьих советах не нуждаются. Это для них, как пела незабвенная Людмила Марковна, «растут деревья голубые и розы красные цветут».
Опубликовано - «Вечерний Омск - Неделя» №4
Юрий Моренис 
Добавить комментарий