ЖЕЛТУХА

Оля Фантасмагориева

Черникиной шел пятнадцатый год. Однажды она тяжело закашлялась, дала температуру, потом другую, на третьей ее решено было показать врачу. Врач за каких-то жалких девяносто секунд сначала выписала, а потом и поставила ей диагноз ОРВИ. Нужно было уходить. Но тут Черникина обратила к окну свои прекрасные миндалевидные глаза темно-сочного карего цвета, обрамленные букетами пушистых ресниц, и все увидели, что вместо голубого перламутра в ее белках плещется пошлая охра.

Сорока днями в детской инфекционной больнице,  в самом начале учебного года, закончился этот визит для Черникиной.

 …Бутик в октябре уходил в армию. Черникина понимала, что тот самый единственный «привет!» не позволяет ей претендовать на исключительную роль невесты на проводах. Эскалации отношений мешал режим больницы. С родными, близкими и просто отвратительными людьми разрешалось общаться только через  оконное стекло.

И этот день – день после проводов – настал.  Ее лучшая подруга Лыcенкова торопилась, чтобы до окончания часов приема передать ей шесть листов описания трагической  для Черникиной церемонии. Сейчас Лыcенкова стояла за окном, на фоне густо чернеющего вечера и жадно вглядывалась в Черникину, протирая рукой с той стороны стекло, запотевшее от ее дыхания.

Черникина прочла. Ничего утешительного тот факт, что Бутик объявил своей невестой девушку  со щербатыми зубами, в зеленой шапке и сношенных сапогах, ей не добавил.

Черникина плакала так, что с нею вместе плакала взрослая медсестра Верочка, восемнадцати лет. На следующий день у Черникиной не обнаружили билирубина в крови, а анализ мочи показал полное отсутствие соли.

Через шесть дней ее выписали. В абсолютно пустом автобусе номер 18 она доехала до дома, вошла в пустую квартиру, поставила пластинку «Землян» и раз двадцать под нее станцевала, поглядывая через тюль на то место, где когда-то чинился мопед.